Аднет

Sharing is caring!

12 октября в компанию «Стелс» поступило одно любопытное дельце по поводу убийства старушки. Родственники были уверены — кто-то стоит за всем этим, ведь у их бабушки было много врагов и недоброжелателей в молодости. Она разбила много сердец, и,  так как была шоу-леди и публичной личностью, то её не смогла обойти стороной чужая искренняя зависть.

На расследование убийства выделили много денег и копания, которая заручилась материальной поддержкой,  решила, что это отличный шанс для рекламы и демонстрации способности своих детективов.

Один Шоулер хватался за голову и понимал… работа предстоит немалая.
Из самой Франции к ним ехало юное дарование, что обещало раскрыть дело не за два месяца, не   за один, а за три полных дня, не считая перерывов на завтрак и ужин. В это Шоулер верил с трудом, если вообще верил. Нужно быть лучшим из лучших, чтобы за такие сроки выполнить задуманное. И теперь, будучи в рабочем напряжении, он ожидал заветной встречи.

К назначенному времени в коридоре разнеслись четкие и звонкие шаги, будто у человека, идущего в сторону кабинета, есть колокольчики на ботинках и третья нога. Шоулер считал на пальцах сколько стуков издает незнакомец. Раз — левая нога. Два — правая. Три…

Железная дверь не скрипит от плавных движений, она лишь отворяется. В проеме предстает высокий человек, одетый в черный костюм и с цилиндром на голове, как аристократ из ушедшей эпохи. На его руках перчатки, а в кармане красуется цепочка от наручных часов. По комнате разносится терпкий, строгий одеколон с запахом имбиря и корицы. Даже черная челка волос лежала у него на лбу как-то по-интеллигентному. В руках у него красовалась трость с рукоятью, изображающей  кричащего орла.

По сравнению с иностранцем Шоулер тянул максимум на бродягу: он был изнеможден, с большими синяками под глазами. Коричневые волосы его блестели и одновременно торчали во все стороны. У него не было времени даже для того, чтобы умыться.

— Это вы — Аднет Мартен? — читает лениво с листочка Шоулер.

— Приветствую. Да.

— Вы приехали к нам прямиком из Франции, дабы расследовать таинственное дело семьи Беннедет. И… на вас черные очки? — уточняет сомневающимся тоном детектив.

— Так точно-с, — отвечал бодро молодой человек, — Я не вижу того, что видите вы, но ощущаю больше вашего-с.

— Что ж,  — усмехнулся Шоулер, — Я так понимаю, вы сейчас попросите целую бригаду наших лучших людей, собак и досье умершей, её родственников, так?

Детектив не сомневался в положительном ответе, ведь как тогда этот юный француз собирался раскрыть тайну убийства за три дня?

— Никого не надо-с. Только кофе. — говорит спокойно Аднет, а потом добавляет, — И, если можно, еще одну пару кожаных перчаток. Свои, к сожалению, я порвал, когда садился в самолёт.

Шоулер удивленно смотрит на Мартена, начиная считать того безумцем. В его голову закралась мысль, что его компания ошиблась в выборе подходящего кандидата для этого дела и их всех ждёт неминуемый позор. Но, с другой стороны.. самоуверенность этого иностранца должна быть наказана. Даже гений не сможет так просто вычислить преступника! Это невозможно. Нереально.

— Все ваши просьбы будут исполнены. — усмехается мужчина, а потом потирает свою колючую щеку, — Можете уже приступать. Три дня — срок короткий. Желаю вам удачи.

— Благодарю, месье.

Француз разворачивается, топает своей палочкой об пол, начиная удаляться от детектива в сторону дверного проёма.

— Прошу, не забудьте про перчатки. Это важно.

Аромат имбиря и корицы пропадает, а Шоулер раздраженно цокает языком под «трехногий» топот Аднета. Ему ещё предстоит заполнить тонну бумаг и, как служащему этой компании — молиться, чтобы у иностранца все получилось, а как простому человеку — ждать чужого падения и своего победного триумфа.

 

Аднет шел по пустынному коридору, отбивая ритм своими каблуками и палочкой, что была для него самым верным путеводителем и компасом. Почему он решил, что коридор пустынный? Во-первых, здесь блуждает только его личный запах да одеколон, во-вторых — все остальные детективы в своих кабинетах, ведь из них доносятся шумы и активные разговоры:

— Ты хочешь сказать, что сможешь обыграть меня в покер? — говорит грубый голос, предположительно хозяин которого имеет возраст от 30-40, весьма огненный характер, и, судя по хрипотце, этот мужчина ещё и пьет.

— Да тебя даже слепой старик сделает! — отвечает не менее бурно второй собеседник. Возможно, он имеет черные волосы и щетину, ведь запах его нестираной и помятой рубашки француз уловил даже в коридоре. Он, как и его друг — весьма импульсивен.

— Поспорим?!

— Ставлю все свои сбережения!

Аднет улыбается, проходя дальше и заворачивая к лестнице, уже не улавливая, чем заканчивается  бурная перепалка. По теории вероятности, они очень близкие друзья и, несмотря на исход спора, никто не останется в убытке — один из собеседников не заберет и гроша в карман. Дружба — прежде всего.

Люди. Они предсказуемы. Они даже не представляют, что могут сказать одним лишь своим запахом или тембром голоса. А Аднет — может.

Француз заходит в свой номер, садится в мягкое кресло и позволяет себе немного покурить из кривой трубки. Это — его минутная слабость. Ведь так он перестает что-либо анализировать и просто чувствует табак вокруг себя. Даже стены перестают существовать вокруг него.

Мартен сошел с ума, если бы у него ещё была возможность видеть. Один только слух и нюх чего стоит. С помощью них можно прочувствовать человека до мельчайших подробностей. И детектив тоже иногда устает от своих способностей, желая абстрагироваться и расслабиться. Это может сделать табак… А как бы тогда француз спасался, будь у него ещё зрение?
Звучит как проклятие!

Через несколько часов Аднету принесли новые кожаные перчатки и визитку с адресом усопшей. Юноша потянулся в своем кресле, отложил трубку и взял в руки карточку. Металлизированная бумага, пахнет чернилами и, скорее всего, адрес написан недавно и впопыхах. На краю чувствуется клякса. Возможно писал Шоулер — тот самый мужчина, что встретил его весьма холодно. Он специально написал неразборчиво? Мартену этого достаточно — француз кладет на деревянный столик визитку и встает с места.

Дом 32 на Увилл Стрит.

Если бы был адрес квартиры, то он вышел бы на две стороны визитки. Можно смело предположить, что это дом. Дальше.. всего две цифры. 3 и 2. Может быть.

Это Аднет скоро выяснит. Даже не выяснит. А просто подтвердит свои всего безошибочные догадки.

Детектив уже стоит напротив большого дома и отмечает, что ветер, который всю дорогу дул ему в лицо, сейчас даже не гладит его по волосам, а значит особняк действительно больших размеров и стоит на южной части улицы. Аднет шуршит лентой, что услужливо развесила до него полиция, осторожно пробирается во двор, как паук по паутине. Заходит внутрь. В нос ударяет запах свежести и старья. Старушка неплохо следила за домом, однако любила копить вещи из воспоминаний. Логично предположить, что она дорожит своим прошлым. Возможно даже детством. Кровь он бы учуял сразу — значит ни ножей, ни других орудиев преступления нет.

Француз идет дальше. Все чисто. Значит это было ни ограбление, ни убийство, ни проникновение со взломом. Посторонних запахов здесь нет, лишь те, что впитывались в эти стены годами. Значит к ней редко кто приходил и гостил. Надо бы поругать «любимых» родственников.

Мартен заворачивает на кухню и чувствует навязчивый запах таблеток, жидких лекарств и мазей. Женщина страдала болью в суставах и остеохондрозом. А еще… она обожала чай с бергамотом. Либо просто ей было все равно, что пить. Аднет даже тянет своим носом по воздуху.
Вся аптечка лежит на столе. Его рука ложится на дерево. Возможно ей было плохо, либо же она забыла убрать лекарства. Нет. Не то. Возможно старушка хотела принять сразу все лекарства и забыла убрать. Странно. Но дом чистый. Она явно была чистоплотным человеком. Может быть,  она была увлечена чем-то настолько, что случайно забыла положить лекарства в шкафчик. Это меняет дело. Но где же следы «преступника», о котором все говорят?

Аднет берет в руки бутылек и подносит к своему носу. Корвалол. Рядом стоит… снотворное. Странно. Мешать их опасно. И старушка должна была это знать или хотя бы подозревать.
Мартен разворачивается и идет в другие комнаты, дабы дать себе больше пространства для размышлений. Все чисто. У неё нет бардака. На окнах стоят ароматные цветы, а в углах комнат — пальмы. Она обладала вкусом и любила, чтобы все было по её правилам. Такими качествами обладает сильная и вольная женщина. «Какое же прошлое вы от меня скрываете?» — проносится в голове француза.

Мимо одного из шкафов юный детектив останавливается. Запах старых писем, где уже испаряются и исчезают чернила. Предположительно 1980 год. Рядом открытки. Плакаты. Возможно, она была известной личностью. Да, особняк может сказать о состоятельности старушки, ведь не каждый пожилой человек себе может позволить дом на Увилл Стрит — почти в центре города с выходом на природу. И старушка скорее всего гордилась своим делом.

Мартен улавливает своим носом аромат косметики, потом подходит к столику с зеркалом.
Проходится по нему перчаткой. Пыль только-только осела. Она любила хорошо выглядеть, но, в последнее время, почему-то редко выходила наружу. Чем же она была так увлечена?
Мужчина садится на диван и его отражение в черных очках упирается носом в него же.
Что ты тут делала?

Под перчатками шелестят какие-то фотографии. Мартен осторожно берет одну и вновь нюхает.
1986, 1987..
Жаль, что он не может на них взглянуть. Теперь бы зрение немного пригодилось.
Может быть,  она смотрела свой альбом перед телевизором? Почему именно здесь и так много времени.

А потом француза будто ударяют плетью — он слышит чей-то вой, хрип и тихое мяуканье. Детектив вылетает из комнаты, цепляется по неосторожности плечом за дверной проем и чуть ли не въезжает носом в стену. Где? Кто? Кошка? Но ею здесь не пахнет. Хотя, подождите, возможно это с чердака! Но где он? Аднет не видит, не чувствует.

— Кис-кис-кис. — начинает звать мужчина, прислушиваясь к малейшему шороху, — Кис-кис-кис. Давай же-с. Я освобожу тебя. Только чуть погромче.

 

***

 

На четвертый день расследования Шоулеру доложили, что таинственный иностранец успешно раскрыл дело и даже готов предоставить все улики.
Безусловно, мужчина был ошарашен, ведь расследование должно было занять минимум месяц, а то и все два. Но этот гений успел единолично раскрыть тайну убийства?

Комнату освещает тусклый свет. За  столом сидит изнеможенный Шоулер и заполняет кипы бумаг, за которых его головы даже не видно. С минуту на минуту должен был прийти Аднет и раскрыть все карты таинственной смерти, привести преступника, тем самым удовлетворив месть буйных родственников.
В коридоре  раздаются четкие и звонкие шаги чечеток, как в их первую встречу. Старая, железная дверь не скрипит от плавных движений француза, а по комнате вновь разносится терпкий одеколон имбиря и корицы.

— Прошу- с простить, что я задержал-лся. Нужно было заскочить-с за сметаной по дороге-с.

Шуолер выглядывает из-за своей бумажной баррикады и видит всё тот же идеальный фрак с цилиндрической шляпой. Блестящие сапоги, начищенные до зеркального отражения.

— Ничего. — кидает он устало, — Вы нашли преступника?

— Преступника никак нет-с.

— Как это — нет? — возмутился Шоулер, вскакивая со своего места, — Все улики, родственники и осмотр преступления говорили..

— Никак нет-с, — снова качает головой француз, а потом вытягивается в идеальную струну, поправляя черные очки, — Старушка умерла собственной смертью-с. Изначально не было никакого преступления-с. Вы ошиблись. Вот причина моего визита.

 

Француз извлек из своего фрака спящую черную кошку с забавным пятнышком на носу.

— И что же это?! — прокричал вне себя детектив, собираясь схватить первую попавшуюся кружку и бросить в стену, — Вас вызвали найти убийцу, а не заниматься не весть чем!

— Это потерянная кошка усопшей. Предположительно, она была заперта несколько дней на чердаке без еды и воды. И, так как женщина-с обычно кормит ее только по вечерам, то в тот день она не смогла этого сделать и выпустить её обратно в дом.

— Какое значение это вообще имеет к делу?!

— У старушки была бессонница-с. Она могла спать только по утрам, поэтому-с закрывала кошку, чтобы та ей не мешала-с. Её никто не отравлял, она просто переборщила с лекарствами, ведь до этого-с несколько дней подряд смотрела любимую мелодраму-с. Актрисы часто питают слабости к юным дарованиям, вспоминая себя в молодости-с. Возможно, юная Бедберри Роуз в главной роли служанки вызвала у неё ностальгию, и женщина не смогла себя пересилить..

— Что за чушь ты мелешь?! Где преступник, улики? Кого нам садить?! Эту драную кошку?!

— Глупец. Она умерла своей смертью. — брезгливо фыркает француз, а потом бережно гладит шерстку животного на спине, — А спасать нужно живых.

 

Амира Галеева