Алексей Талай: «Преодолевать и идти вперед!»

Sharing is caring!

12 ноября 2018. Международная научно-практическая конференция в рамках II Парадельфийских игр. И мы,  мамы особых деток,  участвуем как слушатели. В обеденный перерыв за соседним столиком расположились Алексей Талай и его помощник. Зульфия Акулова, улыбаясь, говорит, что нужно скорее подойти и договориться об интервью. Мы ждем, пока он пообедает, подходим, с просьбой уделить нам немного времени, и Алексей соглашается пообщаться прямо здесь и сейчас.

Зульфия Акеулова: Алексей, Вы для нас чудо, но мы о Вас ничего не знаем. Расскажите о себе.
— Я рос в обычной семье. Рожден был здоровым человеком. Нашу семью называли образцовой, завидовали по-хорошему. Где-то говорили: мама молодец, папа старается. Вот так мы росли. Всё шло своим чередом. Большие надежды были у моих родителей и у старшего поколения – у дедушки с бабушкой – я их первый внук и большая надежда. Они верили,  что я, окончив техникум, что буду следовать традициям семьи, в которой все железнодорожники. И дедушка,  ветеран Великой Отечественной войны, партизанил в белорусских лесах. Позже он стал машинистом. Следовательно, такая судьба ждала и меня. Я должен был непременно расти и быть большим начальником, потому что мой родной дядя —  помощник начальника Белорусской железной дороги. Я  поступил в железнодорожный техникум и всё шло нормально. Посещал активно спортивные секции: карате,  плавание, гребля,  велоспорт,  дзюдо — всё было мной испробовано. И вот в 16 лет произошла трагедия. Никто не ожидает и не думает, что произойдет нечто подобное в семье.  Горе, страшная беда, когда старший сын в одно мгновение превратился в человека, которому необходима каждодневная помощь.
Вопрос стоял с первых же часов, что я не жилец и при такой кровопотере не выживают.
На войне служивые говорили, что потеря одной конечности, когда человек истекает кровью ведет к смерти.  А у меня четыре конечности потеряны,  и повреждения осколками по телу. До сих пор у меня есть осколки в теле, и в легких, и вот в губе бугорок – это осколок. Мне предлагали его достать, но я отказался. Было три месяца сплошных операций. В самом начале это было 12 страшных дней в моем городе, где уже просто ожидали моей смерти, когда меня перевели в блок для умирающих в самый дальний угол. Вот так я умирал, пока моя мама не поняла, как она сама сказала: «Мой орленок раненный умирает. Его уже вывезли из реанимации. Надо что-то делать». И тогда она подняла всех. Мой дядя Геннадий Алексеевич Талай доставал редкие сыворотки по всей республике. Потом он вышел на военный госпиталь в Минске. Оттуда приехал профессор Абрамов Николай Алексеевич, забрал меня под свою ответственность. У него руки были золотые,  потому что он много повидал наших ребят из Афгана именно после взрывных ранений. Он с ними работал,  и тем самым приобрел этот опыт. Можно сказать, что моя жизнь зависела и от тех ребят, что пострадали на войне.

Зульфия Акулова: Как в мирное время Вы оказались в такой ситуации?

— Это произошло за городом Орша, в деревне, где проживал мой дедушка с бабушкой. В той местности во время войны шли ожесточенные бои. Там было очень много воронок от разорвавшихся мин. Мы с этим сталкивались с самого детства: с патронами, пульками. Было много молодежи, которая палила этот порох с пульками, а дед нас научил, что если мы где-то что-то увидим, то сразу сообщать ему. И вот мы ему сообщали, а куда он это всё девал – мы узнали только потом – он топил это всё в болоте.
Молодежь со всей округи приходила собирать эти патронники. Ребята разжигали костры и мины, снаряды клали в них, так что однажды осколок чуть в дом не залетел. Прямо над нашей крышей пролетел. Опасно было, а потому мы этих ребят гоняли, кто как мог. И в тот день очередной раз я увидел, что костропалы развели костер. Я, издалека ругаясь, побежал к ним. Они разбежались, и я никого не догнал, хотя обычно догонял и наказывал. Потому что из-за таких,  как они,  часто горели поля, и дедовы постройки постоянно подвергались опасности. И раз я их не догнал, то хотел затушить костер, но… произошел какой-то хлопок и…
телепортация как в старых сказках. Я лежу на спине и не могу понять, что произошло, что вообще это было. Запах крови, земля скрипит на зубах, боль какая-то непонятная по телу. Хотелось проснуться, хотелось очнуться. Молился всем богам: «Пожалуйста, пусть это будет сон. Не может быть, что это произошло».

Алексей Талай за 2 месяца до трагедии

        Когда я увидел свои разорванные руки и там кости и кровь эту из себя изнутри, плоть… Это можно помутнение психики получить. И как бы я не молился, не кричал… начал пытаться встать, чем еще более усугубил положение – занес инфекцию и в ноги и в руки. Когда я пытался встать, то было ощущение, что руки проваливаются сквозь землю. Вот так это случилось. Не хотелось бы об этом долго говорить. Потом дедушка это увидел, он прибежал, услышав взрыв. Глаза дедушки — я их никогда не забуду, это было страшнее всего. Он меня так любил, воспитывал.
А потом,  видимо,  Всевышним было так рассчитано, что в тот момент был рядом сосед, который не пожалел свой автотранспорт и меня погрузили всего в крови к себе в машину. Отвезли в больницу в город. Я доехал, не умер по дороге. Сосед этот рассказывал десять лет спустя, когда мы случайно встретились, что это было какое-то чудо: «Вот твоя кровь пульсирует, а потом бах и в одну секунду это запеклось, поэтому я тебя и довез». Вот так произошло это.

Наталья Шампорова: Алексей, а что сейчас наполняет Вашу жизнь смыслом?

— Наполняют мои близкие, родные. Понимание, что Боженька не просто так меня оставил. Да, бывают в жизни тяжелые обстоятельства, потрясения. Но надо понимать, что это необходимо пройти – никуда от этого не деться. Обязательно надо всё это выдержать. Жить с этим, стремиться где-то улучшить ситуацию, как вы,  коллектив матерей. Да,  ситуация проблемная. Честно вам скажу – ваше геройство – действительно ГЕРОЙСТВО. Мне легче, потому я мужчина. У меня был пример деда и всех тех, кто воевали с интервентами. Я вырос на этих историях и  был где-то готов к тому, что случилось. Меня вот называют героем, но я даже представить не могу вашей родительской боли. Вам надо преодолеть это и идти вперед. Это и искупление и школа. Все эти ситуации, что нам даются, это как соломинка,  через которую мы можем спасти нашу душу и выкарабкаться наверх. И ни в коем случае не надо грешить на Всевышнего. Он создал этот мир прекрасным. А мы сами его загадили.
Зульфия Акулова: Алексей, а вы сами себя приняли? Вы счастливы? 

—  Я себя принял. Конечно,  мне хотелось бы пройтись, побегать, на велике покататься, женщину свою на руках подержать, руку её в руке ощутить, но я мысленно это делаю. Я исхожу из понимания, что мы все бессмертные души и что за этим рождением обязательно будет следующее рождение. Я еще подкину своих детишек своими руками вверх и возрадуюсь в полной мере. Другой момент — вот ваши дети. Ко мне пришло осознание после встречи с детьми в онкологии, когда шести-семилетние дети теряли ножки, ручки, зрение после операции , когда они были обречены. Мне было 16 лет, когда я это увидел в Германии это и  осознал, что я хотя бы до 16 лет бегал, прыгал, успел с девушкой под ручку повстречаться за 2 месяца до случившегося. Я был благословлен этими тяжелыми жизненными уроками. Бывают в жизни тяжелые ситуации. Надо это пройти.

Зульфия Акулова: Нас восхищает, что у Вас нет потребительского отношения и что Вы успешный молодой человек.

— Да,  это очень важно быть адекватным. Когда ты адекватный,  у тебя всё по-другому начинает складываться, ты ни от кого ничего не ждешь, а делаешь, гнешь свою линию.

Наталья Шакирова: А чем Вы сейчас занимаетесь по жизни?

— По жизни сейчас больше становлюсь таким вот мотивационным спикером. Впервые в Швеции пришлось выступить. Хотя в детстве я был очень стеснительным. Но пришлось перешагнуть через себя. Это тоже школа жизни.

Полчаса нашей беседы пролетели  незаметно. Алексея уже ждут на другой площадке. Мы прощаемся, но договариваемся быть на связи. Парадельфийские игры подарили нам возможность познакомиться с уникальным человеком, узнать его опыт и еще больше поверить в свои силы и возможности наших детей.

Текст подготовила Наталья Шампорова,
интервью Зульфия Акулова, Наталья Шампорова,
Наталья Шакирова,
фото Наталья Шаморова.