Дюймовочка с неба

Sharing is caring!

        Звезды… Наверное самое желанное явление маленького ребенка на ночном небе. Такое мимолетное, такое незаметное, кажется что только моргнешь — и уже пропустишь танец ярких огней, но такое запоминающееся, оставляя след в душе, даже не пожалеешь сотню бессонных ночей ради маленького чуда.

В ту ночь Энтони тоже не пожалел свой сон перед экзаменом ради одного маленького, задиристого и дразнящего его чуда.

 

— Тоня.. А ты уверен что мы не тратим время впустую? — с сомнением спросила рыжая девочка с растрепанными косичками, повернув к студенту свои глаза – глубинные, словно океан.

 

Какой раз по счету он просил не называть его так по-детски «Тоня»? Точно… он спросил это у девочки, прозвище которой «Разбойница».

 

— Ха-ах.. — вздохнул юноша, посмотрев на стоящий, светящийся желтоватым, фонарный столб в дали, — Сегодня особый день..

 

— Ты постоянно говоришь загадками! — возмутилось маленькое личико, вздернув бровки вместе.

 

Парень лишь улыбнулся такой реакции и почесал затылок. Она ведь очень любит загадки, хоть и никогда не признает этого.

 

— Будь терпеливее, в этом году точно обещают звездопад и так как прошлый раз мы удачно пропустили.. — замялся Энтони, ведь тот прогноз был сотню лет тому назад, — то сегодня точно мы увидим, обещаю.

 

Девочка еще несколько минут смотрела на студента, сердито вздернув свои маленькие бровки к переносице и дуя пухлые губы. Она нахохлилась, словно воробушек, и выглядела скорее забавно, нежели устрашающе. Энтони пришлось сдержать себя, чтобы не рассмеяться вслух.

На ум внезапно пришла очень теплая мысль: Юнтони вспомнил, почему же любит это маленькое недоразумение на ножках.

 

***

 

Я довольно часто задавался вопросом.. почему же меня привлекло к этой Дюймовочке? С детства я не очень любил детей: они были шумными, крикливыми, капризными. Каждый день случалась драка за игрушку или лишний пирожок, а маленький я всегда оставался в сторонке.

Наверное,  тогда развилась моя слабая сторона интроверта — моё естество не выносило людей. Я и сейчас их не выношу.

Тем не менее, мама очень любила меня. Одевала в хорошие вещи, баловала сладостями и целовала на ночь. Она заменяла мне всех родственников на свете, поэтому я никогда не задавался вопросом: «А где же мой отец?». Будучи ребенком меня не волновали эти вопросы, я просто жил и… радовался каждый день. Искренне.

 

Искренне радовался мамину возгласу по утрам, искренне подставлял мордашку для поцелуя, искренне смеялся во время щекотки, искренне плакал, когда было больно, искренне боялся и жался к женской руке, когда молния разрезала небо, а гром грохотал как никогда.

Я делал все искренне, ведь тогда меня никто не вгонял рамки «нормального» и «ненормального» поведения. Это была как визитка — можешь говорить и делать что хочешь, ведь ты пока ребенок. И это было прекрасно. Пока однажды… я не повзрослел.

В мою юную голову врезались философские вопросы о смысле жизни и я больше никогда не был так свободен, как в детстве. Вместо мороженого и машинок у меня появились другие интересы, а для счастья «взрослого» нужно многое сделать, поэтому я утратил ту невинность, которая дается нам с рождения.

Меня выдрессировали, как собачку в цирке и теперь я не мог противиться системе.
Каждый день мои глаза видели одно: натянутые улыбки преподавателей, которые хотели убить, уставшие глаза однокурсников, которые хотели умереть и удручающее состояние кондукторши в рань. Ни у кого не было тех заветных улыбок, никто так отчаянно не дрался за машинки и пирожки, никто не высказывал своё мнение.. ведь все. АБСОЛЮТНО ВСЕ. Старались быть идеальными для этой системы.

Даже я.

 

Но потом, по счастливой случайности, я встретил маленькое солнышко. «Недоразумение.» как фыркнули бы скучные взрослые.

И с тех пор, моя любовь к детям, расцвела ярким, единственным бутоном на одинокой горе неприятных детских воспоминаний. А в этом прекрасном цветке покоилась она — моя Дюймовочка.

 

Она всегда звонко смеялась, дарила улыбки и никогда не унывала. В ней было столько неугомонной энергии, что порой даже врачи и воспитатели удивлялись. За ней невозможно было угнаться даже здоровому человеку.

 

Она была словно журчащим ручейком среди серых, стабильных будней, который бил ключом, стремился к жизни и никогда не прекращал своего течения даже перед большими подводными камнями. Словно старался прожить и узнать все сразу, одновременно. Каждый день, как новый, она вкладывала себя и верила в лучшее.

 

Сама того не осознавая, она делала меня лучше, терпимее и чувственнее. Буквально проламывала каждый день крепкую скорлупку общепринятого поведения и строгости, привнося что-то теплое и легкое. Скучные взрослые наморщат свой носик и сердито буркнут: «Творчество».

 

Дюймовочка толкала меня продолжать любить жизнь несмотря ни на что и направляла, словно бумажный кораблик. В какой сказке вы видели, чтобы взрослого человека поучает ребенок? В какой-то степени это даже считается постыдным и неправильным, ведь всех детей учат родители, родителей их родители и так далее по семейному древу от меньшего к старшему. Мы ведь боимся признаться себе, что дети иногда мудрее и светлее нас. Потому что так нельзя. Так не принято.

 

Я тоже сначала так думал и отвергал назойливые мысли, что лезли мне в голову, словно мухи. Но потом я понял и принял эту истину.

 

Дети как никто другой способны изменить нас и направить. Они делают это по-своему, искренне, от души, а не потому что кто-то так сказал.

 

Однажды, помню, вижу свою дюймовочку в группке других детей. Все играют, веселятся, а звездочка сидит и вертит в руках скакалку. Подскочил к ней один из ребят, вырвал резко из рук игрушку и со звонким смехом поскакал с ней к остальным.

 

Девочка сначала нахмурилась, потом пискнула. Даже кулачки сжала, но спустя несколько минут повернулась в другую сторону и взяла в руки любимую куклу.

 

Я был возмущен ситуацией и тут же подошел к ней:

 

— Хочешь отберу и верну обратно?

Она лишь пожала плечами и махнула рукой:

— Да и зачем мне эта игрушка, если я не смогу в неё поиграть?

 

Нужно быть добрее, взрослые. Щедрее и терпимее друг к другу.

 

Не знаю,  как так вышло, но самым моим любимым занятием стали «секретные» походы к девочке. Почему секретные? Так она их называла, ведь врачи редко кого пускали к ней. Навещал её только я один, но это не останавливало разбойницу сбегать к другим детям и играть с ними.

 

Когда я её спрашивал, как у неё получается так ловко обходить воспитательниц, то она лишь хихикала в ответ и приговаривала: «Секрет».

 

Да уж. Я до сих пор ломаю над этой задачей голову…

 

Вы знаете, что порой лишь один маленький человечек может тебя спасти своей улыбкой или объятием? Перевернуть все вверх дном в маленькой комфортной комнатке, которую каждый из нас строит с трепетом и мелочностью. Я не верил в это. Был глупцом, слепцом и интеллигентным до безумия прагматиком, что не протянул бы ни за что руку помощи человеку. Не потому что я не люблю людей. Нет. Просто это потратило бы слишком много моего личного времени. А ведь время – слишком ценно для взрослого человека. Именно поэтому люди в черных шляпах и пальто куда-то спешат с утра, вечно бегут и торопятся, уткнувшись угрюмо в колючий воротник. Какое им дело до людей. Время. Время – это деньги. Время делает тебя незаменимой шестеренкой в механизме системы общества. Глупые люди. Глупые взрослые. Ведь общество – это в первую очередь сами люди.

 

Когда я стал чаще приходить к маленькой принцессе и читать ей книги, то заметил, как во мне постепенно начали просыпаться умершие когда-то озорство и ребячество.

 

Рано утром я начинал вставать бодрее с кровати, иногда руки доходили даже до зарядки. Завтрак в такие дни казался необычайно вкусным, хотя, казалось бы, что такого в простой овсянке на воде? Летел на учебу я как на свидание, словно орел. Уставшие и грустные студенты смотрели, как будто у меня отросла вторая голова, но мне было как-то все равно. Кондукторам я говорил спасибо и желал приятного дня. Продавщицам улыбался и вежливо отказывал на вопрос про пакет.

 

Постепенно все становилось таким светлым и комфортным, что хотелось вновь и вновь вставать ради следующего дня.

 

Я чувствовал, что во мне просыпается нестерпимый огонь желания проживать каждый миг своего времени с радостью.

 

На серых стенах появились наброски рисунков, я даже повесил постер любимого певца тяжелого рока. Пусть висит и наблюдает за мной. Может быть решится наконец покинуть бумажные рамки и стать кем-то кроме актера, которым его и нарисовали другие люди? Тем, кем он по-настоящему хотел бы быть. Пловцом, дирижером, пекарем. Хотя, о чем это я, это же всего лишь рисунок. Это все дюймовочка. Она научила меня верить в чудеса.

 

Я полюбил жизнь, дни стали казаться светлее, сноснее и терпимее. Через год я ушел из ненавистного мне техникума и поступил на художника в колледж, куда и хотел изначально. Мама была настроена категорически, но спустя несколько месяцев смирилась с новостью и приняла как факт.

 

Я вступил в рок-группу гитаристом и нашел очень хороших друзей.

И вот, по сей день, я читаю дюймовочке сказки, развешиваю по стенам красочные плакаты и радуюсь жизни.

 

***

 

— Тони, Тони.. Тоня-я! – выдернул из глубоких мыслей задиристый голос, — Ты видел, видел? Звезда! Она упала прямо туда!

 

Девочка показала пальчиком на бескрайний горизонт, куда уплывали сотни домов, людей и машин.

— Поехали за ней! Найдем её, обогреем и подружимся. А потом она исполнит наше заветное желание!

 

Юноша усмехнулся, стал собирать в корзинку посуду, тарелочки, вилки, ложки, еду и сворачивать красный в белый квадратик плед. Все это время девочка сидела в одном месте и наблюдала за студентом, потирая руки и предвкушая, что уже скоро она потрогает настоящую звезду! Потом Энтони заботливо укутал детские ножки в плед и поднял девочку на руки, словно принцессу.

 

— Ну что, показывай путь.

 

Но для себя Энтони знал, что уже нашел самую главную звездочку в своей жизни.

 

Амира Галеева