Проект «Дети войны»: «Все жили очень бедно, но были, как одна семья»

Sharing is caring!

Жительница Ижевска  Мария Федотовна Касимова родилась провела всё своё трудное, но в то же время счастливое детство в деревне, и об этих временах она нам и рассказала в рамках проекта «Дети войны».

— Мария Федотовна, какой был состав Вашей семьи? Кто принял из семьи участие в войне?

— Воевали два дяди, Иван и Михаил, которые были братьями папы. умерли  они по ранению дома. Отец был инвалид с рождения, поэтому не воевал. Ещё были мама, я с десятью братьями и сёстрами. Я была в семье шестой. Первые четыре ребёнка умерли рано. Одна сестра шустрая была и она в садике, которые были тоже в конце 30-х, съела свой обед и  у соседского мальчика. Воспитательница обиделась, отправила домой. И как раз в поле шли коровы, а одна бодливая была. Сестру подхватила на рога, и она умерла. А однажды оставила мама на окне чайное блюдечко с мухомором и сладкой водой от мух, и это поели брат с сестрой. Сестру откачали, брата — нет.

— Как родители вспоминали умерших детей?

— Всегда у нас в церковь ходили, обязательно памятку писали именную. Я хожу вот тоже пишу их имена.

— Ваша семья была религиозная?

— Мама и я — да, папа — нет. Но никаких разногласий между папой и мамой не было. Я была крещёная, всегда носила крестик, но его в школе не разрешали носить, поэтому нам мама зашивала крестик в лямочку. А когда нас в пионеры приняли, мы галстук в школе надевали, из школы выходили и в сумку прятали, домой без него приходили. Маме не нравилось, что мы галстук пионерский носим, а это было обязательно. Мама верила, поэтому для неё носить галстук противоестественно было.

— Если зашла речь об одежде то, что Вы носили в те времена?

— Тогда ведь одежды много не было. Конечно, вам, может, это всё удивительно будет, но мы в чём спали, в том и ходили. Вот внуку говорю: «Сейчас бы нас в дурдом отправили, наверное».  Мы же такие мятые ходили, у нас матрасов не было, мы спали на полатях. Были шубы, овец держали, шкуру выделывали. Вот сейчас шубы носят, а мы на этих шубах спали. Тогда обуви не было, до четвертого класса мы ходили в лаптях, которые надо было сплести.

— Как Вы работали в детстве?

— Мы как начали ходить, так уже начали работать, ведь мы в войну родились, были одни старики, женщины и дети. Утром встаём, раненько нас поднимают, на лошадь посадят, и пока с лошади не снимут, мы слезть-то не можем. В 5-6 лет как вот слезешь с такой маленькой? В 6 классе полностью на мне было всё хозяйство, в 3 часа ночи встаю, печку топлю, хлеб пеку, всю картошку сварю, всех напою, накормлю, сено дам, корову подаю, потом в школу иду. Уставала сильно.

— Какие у Вас были игры?

— Никаких не было. Мы очень уставали, и всегда хотелось только спать. Сон был отдыхом.

— А были ли радио, газеты, электричество?

— Радио и электричества не было, уроки учили с лампой керосиновой. Газеты были, папа выписывал «Правду», «Удмуртскую правду». Эти газеты он всегда читал, и эти тезисы в них были такой морокой для нашей головы. Когда мы работали, у нас была политинформация. Что нам рассказывают, мы должны конспектировать, а потом и сдавать зачёт. Теперь же, когда мы стали пенсионерами, встречаемся с этими бывшими инструкторами. Как-то спрашиваю инструктора, знал ли он то, о чём рассказывал. И инструктор ответил, что нет, ничего не знал.

— Вы помните смерть Сталина?

— Конечно, я училась в школе тогда. Все ревели, и мы шли до дома ревели. Сейчас смешно.

— Чего Вы тогда боялись?

-В 1957 году наш дальний родственник рассказывал, что будет война. Как было страшно. Это было такое впечатление. Мы же ещё от той войны не отошли.

 

— А были ли хулиганы, мародёры?

— Хулиганов и мародёров вообще не было. Это же было общественное мнение — хуже всякого закона. Если в деревне тебя прославят таким плохим человеком, то убегай из этой деревни — там тебе житья не будет. И замуж девчоночку сватают, так мать ещё узнает, куда дочь отдавать. Тогда девушка не решала, родители решали, и семьи крепкие были.

— А Ваши родители решали, за кого Вы пойдёте замуж?

— Приехали сваты, а мне 17 лет, мы с братом кроем крышу. Жених был деревенский парень, но жил в Ленинграде. Мама говорит: «Выходи за него замуж. Паспорт получишь и уйдёшь». Я отвечаю: «А зачем это? Я его совсем не знаю. Нет, не пойду». А потом он ещё приезжал, приходил, уговаривал. Девки говорили, что он идёт снова ко мне свататься. А я в лес уходила, пряталась, потом девки мне говорили, что ушёл уже, можно идти из леса домой.

— Были случаи, когда Вы каким-либо образом хулиганили?

— Это, наверное, первый или второй класс был. Приходили гости к нам, родители угощали. Зашла одноклассница ко мне и пошли в школу. Раз родители угощают, я достала самогон, принесла, налила, с ней выпили, и мы с ней пошли в школу пьяные, честное слово, такое было.

— То есть алкоголь был. А были ли сигареты?

— Нет, этого не было. У нас в деревне никто не курил, это презиралось. У нас мама, если кто-то курящий, даже не пускала домой: «Эй, иди-ка ты отсюда, такой вонючий!».

— Что вы ели в те времена?

— Вот сейчас горошками покупают рыбий жир в желатиновой капсуле, у него же нет вкуса. А мы ели этот рыбий жир. У нас была 10 литровая стеклянная бутыль рыбьего жира, не того, который в капсулах, а настоящий,  вонючий, густой. Он гуще сметаны был. Мы его вот ели. Это было очень невкусно! Приходим из школы, у нас картошка варёная в чугунах, почистили её, рыбьим жиром помазали, залили, килька солёная или капусты солёненькая — и вот это у нас было еда. В школе нас не кормили. Мы возьмём кусочек хлеба с собой и всё.

— Когда Вы решили, кем будете работать?

— Думать я начала о том, где буду работать, когда меня после 7 класса заставили кур кормить. Тогда в колхозе кур держали. И на курятнике после 10 класса девушки отрабатывали, и меня к ним тоже присоединили на лето. Там было сепаратное отделение маслозавода, где взбивали масло, сепарировали молоко. Там было сливок много, масла много — то, что мы недоедали. Это мне так понравилось. Решила: «Всё, только на заводе буду работать» Так и вышло — всю жизнь на сырзаводе проработала.

— Какой был самый тяжёлый момент у Вашей семьи?

— Наверно, это был класс шестой. Тогда до того невмоготу было, что меня отдали в другую семью. До этого брата в детдом отдавали, потому что не хватало средств на проживание. Я жила в другой семье, она жила, зажиточно, там пчёлы были, мясо было, так хорошо относились, но я не могла жить одна. Я до каникул доучилась у них в Кировской области и отправилась домой. Туда меня 50 километров папа на лошади вёз, а обратно пешком ушла. Голодно, но дома!

— Чего Вам не хватает сейчас из тех времён?

— Наверное, открытости, простоты и дружбы, какие тогда были. Было всё на доверии и уважении к человеку. Друг другу помогали. Все жили очень бедно, но были, как одна семья. У нас ничего не закрывалось, и друг с другом, если хлеба не хватало, делились.

 

Алиса Кремовских,

Тимофей Замеров