Уроки жизни Алексея Талая

Sharing is caring!

В Журавейнике прошла встреча с Алексеем Талаем. Этот человек помогает людям, мотивирует их, рассказывая свою историю. Благодаря этому он спасает жизни не только отдельных личностей, но и целых семей. Он и сам многое пережил в жизни. Рос обычным мальчишкой. А потом в 16 лет трагедия. Алексей подорвался на мине, которая осталась после Великой Отечественной войны.

 

 

— Расскажите о переломном моменте, когда вы перестали жалеть себя, и заново «родились».

 

— Для меня самым переломным моментом была встреча с детьми,  больными онкологией. Это произошло, когда мы были на реабилитации в Германии. Мы решали вопрос по моему протезированию. Нас пригласили с группой русскоязычных ребят. Мы с мамой отдельно от группы были в другом городе. Наши организаторы узнали, что под Берлином есть клиника лечения, где проходят реабилитацию детей с Украины, из Беларуси, России, куда мы и отправились для общения с ними. Мы были рады. Но мы не знали во что предстоит нам окунуться… Когда видели деток, у которых отсутствовали конечности, когда ребенок теряет зрение.

Я помню историю, которая меня потрясла. Мальчишка лет семи, с которым мы начали общаться, а потом и вовсе подружились.  Он запрыгивал ко мне на электроколяску. Мы гоняли с ним везде и всюду, распугивая людей.  Мальчик этот, из глубокой белорусской деревеньки, мог сказать и крепкое словцо. Мы с ним дружили.  Для меня, это было счастье. Я впервые почувствовал, после получения коляски, что не все потеряно.  Не все же тебе сидеть на колясочке, когда тебя мама везет, постоянно просить ее остановиться здесь или в другом месте, что бы где-то посидеть или что-то посмотреть. Тогда я ощутил мощь, какую-то независимость – не все потеряно! Ты можешь хоть как-то передвигаться самостоятельно! И вот, мы с ним гоняли, пока его не забрали на операцию…

Мальчик вернулся, я ждал его с улыбкой. Думал: «Сейчас он ко мне побежит!» А он стоя,  протянул свои ручки вперед, по направлению моего голоса и сказал: «Леша, Леша… Это ты здесь?» И я тогда понял, что он меня не видит. Именно в эту минуту у меня произошел момент «безвременья». До этого я почти не плакал, все держал внутри себя. Я ему отвечал: « Подожди, подожди…», — кусая губы до крови, чтобы не выдать свои эмоции: « Сейчас, дорогой, я приеду». И на этой коляске я уехал в лес, там, наедине с собой, я плакал, я обращался к Богу: спрашивал его, почему так происходит, почему с кем-то определенным. Тогда произошла реабилитация, в том лесу, в тот момент, я понял, что хотя бы до 16 лет жил нормальной жизнью. Бегал, прыгал, катался на велике, лыжах, гонял в хоккей, футбол, меня друг в шутку ударит, я ему дам подзатыльник, успел даже с девушкой, за два месяца до случившегося, пройтись за ручку. А теперь… Этот ребенок, он никогда в жизни больше не увидит маму с папой. После этого я больше не мог оставаться прежним. Да и дальше было очень много жизненных уроков, но тот был самый главный.

 

Соня Дедова